Григорий Климов. Красная Каббала. Приложение 2

Краткая история раскола, как пример Комплекса власти в Православной церкви

Штрихи истории

Управление русской Церковью сначала находилось в Киеве. Во главе церкви стоял митрополит. Первыми митрополитами на Руси были греки, которые присылались из Константинополя греческими патриархами.

Позднее русские митрополиты стали избираться собором русского духовенства и ездили в Константинополь для принятия поставления от греческого патриарха. Киевский митрополит ставил епископов на важнейшие русские города.

После разорения Киева войсками татарского хана Батыя в 1240 г. местопребывание митрополита было перенесено во Владимир. А при св. митрополите Петре кафедра митрополита была учреждена в Москве.

В 1439 г. во Флоренции (Италия) был созван церковный собор по вопросу соединения церквей - западной и восточной. Этого соединения желали византийский император и патриарх для того, чтобы заручиться помощью от римского папы в борьбе против турок, все более теснивших Византию. На Флорентийском соборе была принята уния (союз), по которой папа признавался главою обеих церквей: католической и православной, причем последняя должна была признать и католические догматы. За православной церковью сохранялись лишь ее богослужебные обряды. На собор во Флоренцию прибыл и московский митрополит Исидор, - грек, присланный незадолго перед собором константинопольским патриархом. Он открыто примкнул к унии. По возвращении митрополита Исидора в Москву состоялся собор русского духовенства, который нашел действия митрополита неправильными, и он был низложен с первосвятительской кафедры. Вместо него собор избрал главой русской Церкви рязанского архиепископа Иону, который и был поставлен в митрополиты в 1448 г. уже без утверждения константинопольского патриарха. С этого времени русские митрополиты стали избираться собором русского духовенства, без утверждения и поставления византийским патриархом. Таким образом, русская Церковь приобрела независимость от греческой.

При митрополите Ионе произошло отделение юго-западной русской Церкви от северо-восточной. Литовские князья с неудовольствием смотрели на зависимость духовенства и населения их земель от московского митрополита. По их настоянию в Киеве была учреждена особая митрополия. Митрополит киевский продолжал назначаться константинопольским патриархом. Так образовались две русских митрополии: одна управляла северо-восточной частью России, другая - юго-западным краем. Юго-западная церковь вскоре подпала под влияние католичества. Русская же православная Церковь с центром в Москве, Церковь независимого, сильного, крепнущего государства, сохранила чистоту православия.

В 1453 г. Константинополь был взят турками, и вся Византия подпала под турецкую власть. “Божья кара за измену Православию, за союз с папой-католиком постигла Византию”, - говорили тогда в Москве, узнав о победе турок.

В 1551 г. при царе Иоанне Грозном в Москве состоялся знаменитый церковный собор, получивший название “Стоглавый”, так как сборник его постановлений состоял из ста глав. Этот собор оградил древне византийские православные традиции, сохранившиеся на Руси, от проникающих из-за рубежа новых религиозных веяний. Собор пригрозил строгими церковными наказаниями тем, кто дерзнул бы нарушить правила святых апостолов, искажать или отметать старые обряды и предания св. Церкви.

В 1589 г. при царе Федоре Иоанновиче в Москву приехал восточный патриарх Иеремия. Его пребывание в Москве русская Церковь использовала для учреждения в России патриархии. В тот же год митрополит московский Иов был возведен в сан всероссийского патриарха. Обращаясь к царю Федору, патриарх Иеремия сказал: “Ветхий Рим пал от ересей, вторым Римом - Константинополем завладели агарянские внуки - турки; твое же великое Российское царство - третий Рим всех превзошло благочестием” (В. О. Ключевский. Курс русской истории. М., 1957, ч. III, с. 293).

Но именно в то время, когда русская Церковь, казалось, достигла наибольшего величия и расцвета, в ней произошел великий раскол. Это печальное событие случилось в царствование Алексея Михайловича и в патриаршество Никона во второй половине XVII столетия.


РЕФОРМЫ ПАТРИАРХА НИКОНА И НАЧАЛО РАСКОЛА.

Церковный диктатор.

Патриарх Никон стал вводить в русскую Церковь новые обряды, новые богослужебные книги и другие “улучшения” без одобрения собора, самовольно. Он вступил на московский патриарший престол в 1652 году. Еще до возведения в патриархи он сблизился с царем Алексеем Михайловичем. Вместе они и задумали переделать русскую Церковь на новый лад: ввести в ней новые чины, обряды, книги, чтобы она во всем походила на современную им греческую церковь, которая давно уже перестала быть вполне благочестивой. В окружении патриарха Никона наибольшую роль стал играть международный авантюрист Арсений Грек, человек, кроме всего прочего, весьма сомнительной веры. Воспитание и образование он получил у иезуитов, по прибытии на Восток принял ислам, затем снова примкнул к православию, а потом уклонился в католичество.

Когда он появился в Москве, его отправили в Соловецкий монастырь как опасного еретика. Отсюда и взял его Никон к себе и сделал главным помощником в церковных делах. Это вызвало ропот среди русского народа. Но возражать Никону опасались, так как царь предоставил ему неограниченные права в делах церкви. Опираясь на дружбу и власть царскую, Никон приступил к церковной реформе решительно и смело.

Начал он с укрепления собственной власти. Никон имел характер жестокий и упрямый, держал себя гордо и недоступно, называя себя, по примеру римского папы, “крайним святителем”, титуловался “великим государем” и был одним из самых богатых людей России. К архиереям он относился надменно, не хотел их называть своими братьями, страшно унижал и преследовал остальное духовенство. Все страшились и трепетали перед Никоном. Историк Ключевский назвал Никона церковным диктатором.

Реформа началась порчей книг. В старину не было типографий, книги переписывались в монастырях и при епископских дворах особыми мастерами. Это мастерство, как и иконописание, почиталось священным и выполнялось старательно и с благоговением. Русский народ любил книгу и умел ее беречь как святыню.

Малейшая опись в книге, недосмотр или ошибка считались большим грехом. Вот почему сохранившиеся до нас многочисленные рукописи старого времени отличаются чистотою и красотою письма, правильностью и точностью текста. В древних рукописях трудно встретить помарки или зачеркивания. В них было меньше описок, чем в современных книгах опечаток. Замеченные в прежних книгах существенные погрешности были устранены еще до Никона, когда в Москве начал действовать Печатный Двор. Исправление книг велось с большой осторожностью и осмотрительностью.

Иначе стало при патриархе Никоне. На соборе в 1654 г. было решено исправлять богослужебные книги по древним греческим и древним славянским, на самом же деле исправление производилось по новым греческим книгам, напечатанным в иезуитских типографиях Венеции и Парижа. Об этих книгах даже сами греки отзывались как об искаженных и погрешительных.

За изменением книг последовали и другие церковные нововведения. Наиболее заметными нововведениями были следующие:

вместо двоеперстного крестного знамения, которое было принято на Руси от греческой православной церкви вместе с христианством и которое является частью святоапостольского предания, было введено троеперстие.

в старых книгах, в согласии с духом славянского языка, всегда писалось и выговаривалось имя Спасителя “Исус”, в новых книгах это имя было переделано на грецизированное 'Иисус”.

в старых книгах установлено во время крещения, венчания и освящения храма делать обхождение по солнцу в знак того, что мы идем за Солнцем-Христом. В новых книгах введено обхождение против солнца.

в старых книгах, в Символе Веры (8 член), читается: “И в Духа Святаго Господа Истиннаго и Животворящаго”, после же исправлений слово “Истиннаго” было исключено.

вместо сугубой, т. е. двойной аллилуйи, которую творила русская церковь с древних времен, была введена трегубая (то есть тройная) аллилуйя.

божественную литургию в Византии, а потом и в Древней Руси совершали на семи просфорах; новые “справщики” ввели пятипросфорие, т. е. две просфоры исключили.

Никон и его помощники дерзко посягнули на изменение церковных установлений, обычаев и даже апостольских преданий русской православной Церкви, принятых при Крещении Руси.

Эти изменения церковных узаконений, преданий и обрядов не могли не вызвать резкий отпор со стороны русских людей, свято хранивших древние святые книги и предания. Кроме самой порчи книг и обычаев церковных, резкое сопротивление в народе вызвали те насильственные меры, с помощью которых Никон и поддерживающий его царь насаждали эти нововведения. Жестоким гонениям и казням подвергались русские люди, совесть которых не могла согласиться с церковными нововведениями и искажениями. Многие предпочитали умереть, чем предать веру своих отцов и дедов.

Пример того, как делалась церковная реформа.

Поскольку самым известным примером реформ Никона является перемена перстосложения, остановимся немного на этом вопросе. Вся русская Церковь творила тогда крестное знамение двоеперстием: три пальца (большой и два последних) складывали во имя Святой Троицы, а два (указательный и великосрединий) во имя двух естеств во Христе - божеского и человеческого. Так складывать пальцы для выражения главных истин православной веры учила и древняя греческая Церковь. Двоеперстие идет с апостольских времен. Его изображение содержится на мозаиках 4 века. Святые отцы свидетельствуют, что и Сам Христос благословлял учеников именно таким знамением. Никон же отменил его.

Он сделал это самовольно, без соборного решения, без согласия Церкви и даже без совета с каким-либо епископом. Взамен он приказал знаменоваться троеперстием: складывать первые три перста во имя св. Троицы, а два последние “иметь праздными”, то есть ими ничего не изображать. Христиане говорили: новый патриарх упразднил Христа.

Троеперстие было явным новшеством. Оно незадолго до Никона появилось у греков, они же привезли его и в Россию. Ни один святой отец и ни один древний собор не свидетельствуют о троеперстии. Поэтому русские люди не хотели его принимать.

Мало того, что троеперстие как символ было гораздо менее выразительным и точным изображением того, во что мы верим, в нем содержалась очевидная неточность исповедания, ибо когда мы накладываем на себя крестное знамение, то выходит, будто это св. Троица была распята на кресте, а не Одно из лиц Ее - Исус Христос по своему человечеству.

Но Никон ни с какими доводами не думал считаться. Он начал свои реформы не с благословения Божьего, а с проклятий и анафем. Воспользовавшись прибытием в Москву антиохийского патриарха Макария и других иерархов с Востока, Никон предложил им высказаться в пользу нового перстосложения. Они написали следующее:

"Предание прияхом с начала веры от святых апостол и святых отец, и святых седьми соборов творити знамение честнаго креста тремя первыми перстами десныя руки. И кто от христиан православных не творит крест тако, по преданию восточныя церкви, еже держа с начала веры даже до днесь, есть еретик и подражатель арменов. И сего ради имамы его отлучена от Отца и Сына и Св. Духа, и проклята”.

Подобное страшное осуждение сначала было провозглашено в присутствии множества народа, затем изложено письменно и напечатано в изданной Никоном книге “Скрижаль”. Как громом поразили русский народ эти безрассудные проклятия и отлучения. Русский благочестивый народ, вся русская церковь не могли согласиться с таким крайне несправедливым осуждением, провозглашенным Никоном и его единомышленниками - греческими архиереями, тем более что они говорили явную неправду, будто бы и апостолы, и св. Отцы установили троеперстие. Но Никон не остановился и на этом. Ему потребовалось не только уничтожить, но и оплевать древности православия.

В книге “Скрижаль” к только что приведенным он добавил новые осуждения. Он дошел до того, что стал хулить двоеперстие как якобы заключающее в себе страшные “ереси и нечестие” древних еретиков, осужденных вселенскими соборами (ариан и несториан). В “Скрижали” преданы проклятию и анафеме православные христиане и за то, что исповедуют в символе веры Духа Святого Истинным. В сущности, Никон и его помощники прокляли русскую Церковь за совершенно православное исповедание веры и за древние церковные предания.

Эти действия Никона и его единомышленников сделали их отступниками от святой Церкви.

ПРОТИВНИКИ НИКОНА.

Главный противник Никона

Деятельность Никона встретила сильное противодействие со стороны ряда духовных деятелей того времени: епископа Павла Коломенского, протопопов Аввакума Петрова, Иоанна Неронова, Даниила из Костромы, Логгина из Мурома и других. Вожди религиозной оппозиции пользовались в народе огромным уважением за высокие личные качества. Они смели говорить правду в глаза сильным мира сего, нисколько не заботились о своих личных выгодах, служили Церкви и Богу со всей преданностью, искренней и пламенной любовью. В устных проповедях, в письмах они смело обличали всех виновников церковных несчастий, не боясь называть первыми имена патриарха и царя. Поражает в них готовность пойти на страдание и мучение за дело Христово, за правду Божию.

Верные и стойкие поборники церковной старины вскоре подверглись жестоким мучениям и казням. Первыми мучениками за правую веру были протопопы Иоанн Неронов, Логгин, Даниил, Аввакум и епископ Павел Коломенский. Они были высланы из Москвы в первый же год реформаторской деятельности Никона (1653-1654 гг.).

На соборе 1654 года, созванном по вопросу о книжном исправлении, епископ Павел Коломенский мужественно заявил Никону: “Мы новой веры не примем”, за что без соборного суда был лишен кафедры. Прямо на соборе патриарх Никон собственноручно избил епископа Павла, сорвал с него мантию и велел немедленно отправить его в ссылку. В далеком северном монастыре епископ Павел был подвергнут тяжелым мучениям и, наконец, тайно убит.

Народ говорил, что на первосвятительском престоле воссел палач и убийца. Все трепетали перед ним, и никто из епископов уже не посмел выступить с мужественным словом обличения. Робко и молчаливо они соглашались с его требованиями и распоряжениями. Те же, кто не мог перешагнуть через свою совесть, но не были в силах сопротивляться, постарались отойти от дел. Так, епископ вятский Александр, сохраняя личную верность старой вере, предпочел оставить свою кафедру, удалившись в один из монастырей.

К сожалению, среди русского духовенства середины 17 в. оказалось значительное число людей малодушных, не посмевших перечить жестокому начальству. Поэтому главным противником Никона был народ церковный: простые иноки и миряне, лучшие, духовно сильные и преданные сыны Православия. Таковых было немало, даже, вероятно, большинство. Старообрядчество с самого начала было народной верой.

Ошибка Никона

Никон пробыл на патриаршем престоле семь лет. Своим властолюбием и гордостью он сумел оттолкнуть от себя всех. Произошел у него разрыв и с царем. Патриарх вторгался в дела государства, возмечтал даже стать выше царя и полностью подчинить его своей воле. Алексей Михайлович стал тяготиться своим “собинным другом”, охладел к нему.

Тогда Никон задумал воздействовать на царя угрозой, что ему раньше удавалось. Он решил публично отречься от патриаршества, рассчитывая на то, что царь будет тронут его отречением и станет упрашивать не покидать первосвятительский престол. Это стало бы хорошим поводом восстановить и усилить свое влияние на царя.

На торжественной литургии в Успенском соборе в Кремле 10 июля 1658 г. он объявил с амвона, обращаясь к духовенству и народу: “От лени я окоростовел, и вы окоростовели от меня. От сего времени не буду вам патриарх; если же помыслю быть патриархом, то буду анафема”. Тут же на амвоне Никон снял с себя архиерейское облачение, надел черную мантию и монашеский клобук, взял простую клюку и вышел из собора.

Однако Никон жестоко ошибся в своих расчетах. Царь, узнав об уходе патриарха, не стал удерживать его. Никон же, скрывшись в Воскресенском монастыре, прозванном им “Новым Иерусалимом”, стал ждать реакции царя. Он по-прежнему держал себя властно и самовольно: совершал рукоположения, осуждал и проклинал архиереев. Но напрасное ожидание его ожесточило настолько, что он даже предал проклятию царя со всем его семейством.

Примириться со своим новым положением в качестве только монастырского обитателя он, разумеется, не мог. Никон попытался снова вернуться к патриаршей власти. Однажды ночью он внезапно приехал в Москву в Успенский собор во время богослужения и послал уведомить царя о своем приезде. Но царь к нему не вышел. Раздосадованный Никон вернулся в монастырь.

Бегство Никона с патриаршего престола внесло новое расстройство в церковную жизнь. Царь по этому случаю в 1660 г. созвал собор в Москве Собор решил избрать нового патриарха. Но Никон на этом соборе разразился бранью, обозвал его “бесовским сонмищем”. Царь и архиереи не знали, что делать с Никоном.

Никониане против Никона

В это время в Москву с подложными грамотами прибыл тайный иезуит греческий “митрополит” Паисий Лигарид. Затем были получены достоверные сообщения, что Паисий Лигарид состоит на службе у римского папы и что восточные патриархи за то низвергли его и прокляли. Но в Москве на это посмотрели сквозь пальцы, вероятно потому, что Паисий Лигарид мог весьма пригодиться царю. Этому ловкому и изворотливому человеку было поручено дело Никона. Паисий сразу стал во главе русских церковных дел. Он заявил, что Никон “должен быть проклят как еретик”, и что для этого нужно созвать в Москве большой собор при участии восточных патриархов.

В ответ Никон беспомощно ругал грека "вором", "нехристем", "собакой", "самоставленником", "мужиком".

Для суда над Никоном и рассмотрения других церковных дел царь Алексей в 1666 г. созвал собор, который был продолжен и в следующем, 1667 г. На собор прибыли восточные патриархии - Паисий александрийский и Макарий антиохийский. Приглашение этих патриархов было неудачным. Как потом оказалось, они сами были низложены со своих престолов собором восточных иерархов, и поэтому не имели канонического права решать какие-либо церковные дела.

Начался суд над Никоном. Собор признал Никона виновным в самовольном бегстве с кафедры и в других преступлениях. Патриархи называли его “лжецом”, “обманщиком”, “мучителем”, “убийцей”, сравнивали с сатаной, говорили, что он “даже хуже сатаны”, признали его еретиком за то, что он приказал не исповедовать воров и разбойников перед смертью. Никон не остался в долгу и обзывал патриархов “самозванцами”, “турецкими невольниками”, “бродягами”, “продажными людьми” и т. п. В конце концов, собор лишил Никона священного сана и сделал простым монахом.

После перемены своей судьбы Никон сам переменился по отношению к своим реформам. Еще будучи на патриаршем престоле, он иногда говорил, что “старые служебники добры” и по ним “можно служить службу Божию”. Уйдя же с престола, он стал издавать в монастыре книги согласные со старопечатными. Этим возвращением к старому тексту Никон как бы вынес суд над собственной книжной реформой, признав ее ненужной и бесполезной.

Никон скончался в 1681 г., не примиренным ни с царем, ни с архиереями, ни с Церковью.


СУД НАД РУССКОЙ ЦЕРКОВЬЮ.

Низложив Никона, собор избрал на его место нового патриарха, Иоасафа, архимандрита Троице-Сергиевой лавры. Затем приступили к решению вопросов, вызванных церковной реформой.

Реформа была выгодна многим. Восточным патриархам она была весьма полезна, так как проводилась в согласии с греческими новыми книгами и закрепляла их главенство в вопросах веры и утверждала духовный авторитет, к тому времени на Руси поблекший.

Государственная власть тоже видела свою геополитическую выгоду в реформе.

И Ватикан в реформе православной Церкви тоже имел свой интерес. С присоединением Украины к Москве в России стало сказываться юго-западное влияние. В Москву понаехало множество украинских и греческих монахов, учителей, политиков и разных дельцов. Все они были в сильной степени заражены католицизмом, что не помешало им, а может быть, даже и помогло, приобрести большое влияние при царском дворе. Паисий Лигарид, продолжая дело митрополита Исидора, вел в это время переговоры с католическим Западом о соединении русской Церкви с римской. Он пытался склонить к этому и восточных патриархов. Русские же архиереи во всем были послушны царю. В такое-то время и состоялся собор по делу никоновской реформы.

Собор одобрил книги новой печати, утвердил новые обряды и чины и наложил страшные проклятия и анафемы на старые книги и обряды. Двоеперстие собор объявил еретическим, а троеперстие утвердил на вечные времена как великий догмат. Проклял тех, кто в символе веры исповедует Духа Святаго Истинным. Проклял и тех, кто будет совершать службу по старым книгам. В заключение собор изрек:

“Если кто не послушает нас или начнет прекословить и противиться нам, то мы такового противника, если он - духовное лицо, извергаем и лишаем всякого священнодействия и благодати и предаем проклятию; если же это будет мирянин, то такового отлучаем от св. Троицы, Отца и Сына и Святаго Духа, и предаем проклятию и анафеме как еретика и непокорника и отсекаем, как гнилой уд. Если же кто до самой смерти останется непокорным, то таковой и по смерти да будет отлучен, и душа его пребудет с Иудой-предателем, с еретиком Арием и с прочими проклятыми еретиками. Скорее железо, камни, дерево разрушатся, а тот да будет не разрешен во веки веков. Аминь”.

Эти ужасные проклятия возмутили даже самого Никона, привыкшего проклинать православных христиан. Он заявил, что они положены на весь православный народ и признал их безрассудными.

Чтобы заставить русский благочестивый народ принять новую веру, собор благословил подвергать ослушников соборных определений тягчайшим казням: заточать их в тюрьмы, ссылать, бить говяжьими жилами, отрезать уши, носы, вырезывать языки, отсекать руки. Все эти деяния и определения собора внесли еще большую смуту в умы русских людей и усугубили церковный раскол.

НАДЕЖДЫ НА ВОССТАНОВЛЕНИЕ ДРЕВЛЕПРАВОСЛАВНОЙ ВЕРЫ

Раскол русской Церкви совершился не сразу. Определения собора были настолько ошеломляющими, в них было так много безумия, что русский народ счел их за дьявольское наваждение. Многие думали, что царь лишь временно обманут приезжими греками и западниками, и верили, что он рано или поздно распознает этот обман и возвратится к старине. Что же касается архиереев, участвовавших на соборе, то о них составилось убеждение, что они не тверды в своей вере и, боясь царской власти, готовы веровать так, как прикажет царь.

Один из них, чудовский архимандрит Иоаким (впоследствии патриарх) откровенно заявил: “Я не знаю ни старой веры, ни новой, но что велят начальницы, то я готов творить и слушать их во всем”.

В течение 15 лет после собора шли пререкания между сторонниками старой веры и новой, между представителями древней народной Церкви и представителями новой, царской. Протопоп Аввакум слал царю Алексею Михайловичу одно послание за другим и призывал его к покаянию. Этот протопоп-богатырь горячо и вдохновенно убеждал царя, что в древнем православии, которое так немилостиво проклято собором, нет ничего еретического: “Мы содержим истинную и правую веру, умираем и кровь свою проливаем за Церковь Христову”.

Царя просили назначить всенародное состязание с духовными властями: пусть видят и слышат все, какая вера истинная - старая или новая, но Алексей Михайлович не внял. После его смерти царский престол занял его сын Феодор Алексеевич. Защитники и исповедники древних церковных преданий обратились к новому царю с горячей мольбой “вернуться к вере благочестивых и святых предков”. Но и эта мольба не имела успеха.

На все челобитные церковных пастырей, жаждавших мира и единства церковного, правительство отвечало ссылками и казнями.

НАЧАЛО ГОНЕНИЙ НА ХРИСТИАН

Костры запылали

Казни последовали тотчас же после собора. Знаменитые защитники древлеправославного благочестия - протопоп Аввакум, священник Лазарь диакон Феодор, инок Епифаний - были сосланы на крайний Север и заточены в земляную тюрьму в Пустозерске. Они были подвергнуты (за исключением Аввакума) еще особой казни: им вырезали языки и отсекли правые руки, чтобы они не могли ни говорить, ни писать в обличение своих гонителей.

Более 14 лет пробыли они в мучительном заточении, в сырой яме. Но никто из них не поколебался в правоте своей веры. Благочестивый народ чтил этих исповедников как необоримых воинов Христовых, как дивных страстотерпцев и мучеников за святую веру. Пустозерск стал святым местом.

По настоянию нового патриарха Иоакима пустозерские страдальцы были преданы сожжению. Казнь последовала в пятницу, в день страстей Христовых, 14 апреля 1682 г. Узников вывели на площадь, где был устроен сруб для сожжения. Бесстрашно вошли они в него. Толпа людей, сняв шапки, молча окружила место казни. Огонь запылал. Священномученик Аввакум обратился к народу с прощальным словом. Подняв высоко сложенную в двуперстие руку, он провозгласил “Вот будете этим крестом молиться, вовеки не погибнете”.

Когда огонь угас, народ бросился собирать святые кости, чтобы разнести их потом по всей русской земле. Мучения и казни совершались и в других местах московского государства.

Соловецкая расправа

За шесть лет до сожжения пустозерских узников были преданы мучительной смерти сотни преподобных отцов и исповедников славной Соловецкой обители. Эта обитель вместе со многими монастырями и скитами русской Церкви отказалась принять новые книги. Соловецкие иноки решили продолжать службу Божию по старым книгам. Они написали государю в течение нескольких лет пять челобитных (прошений), в которых умоляли царя только об одном: разрешить им оставаться в прежней вере.

“Плачемся все со слезами, - писали иноки царю Алексею Михайловичу, - помилуй нас, нищих и сирот, повели, государь, нам быти в той же нашей старой вере, в которой отец твой, государев, и все благоверные цари и великие князи скончались, и преподобные отцы Соловецкой обители: Зосима, Савватий, Герман и Филипп митрополит, и все святые отцы угодили Богу”.

Соловецкие иноки были твердо убеждены, что измена старой вере означала измену Церкви и Самому Богу. Поэтому они писали:

“Лучше нам временною смертью умереть, нежели вечно погибнуть. И если нас предадут огню и мукам или на части рассекут, мы и тогда не изменим апостольскому преданию вовеки”.

В ответ на все просьбы и мольбы смиренных иноков царь послал в Соловецкий монастырь военную команду, чтобы силою заставить убогих старцев принять новые книги. Иноки не пустили к себе стрельцов и затворились в обители за толстыми каменными стенами, готовясь к защите. Царские войска осаждали Соловецкий монастырь в течение восьми лет, с 1668 по 1676 г. Наконец, в ночь на 22 января 1676 г., в результате предательства одного из братии, нового иуды, стрельцы ворвались в обитель, и началась страшная расправа с жителями монастыря.

Было замучено до 400 человек: одних повесили, других порубили на плахах, третьих утопили в проруби. Были и такие, которых вморозили в лед, или подвесили, подцепив за ребра крючьями. Вся обитель была залита кровью святых страдальцев. Они умирали, не ожидая ни милости, ни пощады. Только 14 человек случайно уцелели.

Тела убитых и разрубленных лежали с полгода неубранными, пока не пришел царский указ - предать их земле.

Разгромленная и разграбленная обитель была заселена присланными из Москвы монахами, принявшими новую правительственную веру и новые книги.

Боярыня Морозова.

Незадолго до казни соловецких страдальцев были замучены в боровской тюрьме (Калужская обл.) две родных сестры из боярского рода Соковниных, боярыня Феодосия Прокопьевна Морозова и княгиня Евдокия Прокопьевна Урусова.

С детства они были окружены почетом, славой, близко стояли к царскому двору и часто там бывали. Но ради истинной веры они презрели и богатство, и почет, и славу мирскую. Они были арестованы и подвергнуты страшным пыткам. По указу царя их сослали в Боровок и посадили здесь в мрачное и сырое подземелье.

Сестер-исповедниц и бывшую с ними инокиню Марью Данилову морили голодом. Силы их слабели, жизнь медленно угасала. 11 сентября 1675 г. сначала скончалась Евдокия, а 2 ноября, через 51 день, ее сестра, успевшая еще до ссылки принять иночество с именем Феодоры.


БЕГСТВО ЦЕРКВИ В ПУСТЫНИ И ЛЕСА

Положение христиан-старообрядцев в России в 17 столетии во многом было похоже на положение христиан во враждебно-языческой Римской империи. Как тогда божьи люди вынуждены были скрываться в катакомбах, так и русским православным христианам пришлось скрываться от государственных и церковных властей. По настоянию патриарха Иоакима царевна Софья в 1685 г. издала против старообрядцев 12 грозных статей. Вот некоторые из них:

Если кто тайно будет содержать старую веру, того бить кнутом и ссылать в отдаленные места.

Бить кнутом и батогами даже тех, кто окажет хотя какую-нибудь милость старообрядцам: дадут им или поесть, или только испить воды.

Ссылать и бить кнутом и таких людей, у которых старообрядцы только приютились.

Все имущество старообрядцев было приказано отбирать и отписывать великим государям.

От этих тяжких наказаний, разорений и смерти могло спасти гонимых христиан лишь полное отречение от старой веры. От всех русских людей требовалось верить так, как приказывало новое начальство.

В этом же узаконении Софьи была статья, которая гласила:

если кто из старообрядцев перекрещивал крещеных в новой церкви и, если он даже и раскается, исповедуется в том отцу духовному и искренне пожелает причаститься, то его, исповедав и причастив, все-таки “казнить смертию без всякого милосердия”.

В России настало лютое время: сотнями и тысячами сжигали людей, резали языки, рубили головы, ломали клещами ребра, четвертовали; тюрьмы, монастыри и подземелья были переполнены страдальцами за святую веру. Духовенство и гражданское правительство беспощадно истребляли своих же родных братьев - русских людей. Никому не было пощады: убивали не только мужчин, но женщин, и даже детей.

За всю историю западной инквизиции смертные приговоры были вынесены восьми тысячам людей, но только за первые десятилетия борьбы новообрядцев со старой верой было убито более сотни тысяч древлеправославных христиан.

Преследуемые христиане бежали в пустыни, леса, в горы. Но и там их отыскивали, жилища разоряли, а самих приводили к духовным властям для увещаний, и, если они не изменяли старой вере, предавали мучениям и смерти.

Через четыре года после узаконения статей Софьи патриарх Иоаким издал указ: “Смотреть накрепко, чтобы раскольники не жили в волостях и в лесах, а где объявятся - самих ссылать, пристанища их разорять, имущество продавать, а деньги присылать в Москву”.

* * *

Современная новообрядческая церковь на поместном соборе в 1971 г. признала ошибку, сделанную бывшим патриархом Никоном и собором 1666-67 гг., приведшую к трагическому разделению русской Церкви, и засвидетельствовала, что старые обряды для нее “равночестны и спасительны”, а клятвы были положены “не по доброму разумению”. И как итог: реформы “не имели ни канонических, ни исторических оснований”...



Следующaя глaвa
Перейти к СОДЕРЖАНИЮ